Могут ли привлечь THORChain к ответственности за присвоение похищенных средств Bitget? Юридическое мнение
THORChain не будет — или не может — блокировать адреса, связанные с кражей $387,5 млн у Bitget. Могут ли разработчики быть привлечены к ответственности за отмывание денег? Это сложно, говорит криптоюрист Юрий Брисов.
После того как предполагаемые северокорейские хакеры на прошлой неделе вывели с криптобиржи Bitget $387,5 млн, следователям удалось быстро отметить и проследить адреса-получатели. Генеральный директор Bitget Грейси Чен затем с помпой потребовала, чтобы децентрализованная платформа кросс-чейн свапов THORChain «отказала в обслуживании этим адресам».
THORChain ответила: «THORChain децентрализована и разрешительна (permissionless), как Bitcoin, Ethereum и BNB Chain. Какую ответственность должны нести Bitcoin, Ethereum и BNB Chain при обращении с известными украденными средствами?»
Этот шаг вызвал споры, особенно учитывая, что протокол был остановлен в мае, когда были эксплуатированы собственные средства платформы на $10,7 млн. Ситуацию осложняет то, что THORChain отозвала свой админ-ключ и утверждает, что у неё нет простого способа цензурировать адреса, даже если бы она этого захотела.
Такая же противоречивая ситуация уже возникала ранее: через THORChain провели свопы примерно на $1,2 млрд средств, украденных при взломе Bybit на $1,46 млрд. Совпало так, что админ-ключ THORChain был отозван всего за 11 дней до этого.
NEAR Intents поступила иначе, чем THORChain. Её автоматизированная программа SHIELD заблокировала адреса, связанные со взломом, не позволив им провести свопы на $50 млн на платформе, и даже отклонила предложение Bitget о вознаграждении в 5% за такую помощь. Теперь NEAR Intents подвергается критике со стороны приверженцев полной децентрализации за то, что, по их мнению, она недостаточно разрешительна.
Юридическое обсуждение
Чтобы обсудить юридические вопросы, связанные с этим делом, журнал побеседовал с Юрием Брисовым из D&A Partners. Это отредактированная версия разговора.
Журнал: Bitget попросила THORChain заблокировать средства, связанные со взломом, и THORChain ответила, что она децентрализована и разрешительна. Является ли это юридической защитой? Обязаны ли они блокировать эти адреса?
Брисов: Это зависит от степени децентрализации. Когда они блокируют адреса, они демонстрируют, что их ноды не полностью децентрализованы. Это хорошо для сообщества, когда такую власть можно использовать для предотвращения злонамеренной деятельности. Однако одновременно они открываются для любых других юридических претензий. Их единственная защита — «мы децентрализованы». В деле Uniswap они говорили: «мы действительно децентрализованы, и мы ничего не можем сделать». [Инвесторы подали в суд на Uniswap после покупки 38 токенов скамов и «rug pull», но судья отклонил иск в марте — прим. ред.]
И это самая сильная защита для любого DeFi-протокола. Если они демонстрируют, что могут блокировать, контролировать или каким-либо образом вмешиваться — даже с добрыми намерениями, чтобы предотвратить мошенничество — они все равно подставляются под подобные претензии. Если у вас есть контроль, возможно, этот контроль не должен ограничиваться только очевидными случаями мошенничества. От вас могут требовать проводить проверку благонадёжности. Применять меры KYC и AML.
Журнал: NEAR Intents заблокировала эти адреса, и Bitget поблагодарила их. Означает ли это, что NEAR показала, что Intents не децентрализована и поэтому ей придётся вмешиваться во множестве других случаев?
Брисов: Если вы демонстрируете, что имеете контроль над активами, вы потенциально открываете себя для всех возможных претензий, связанных с памп‑энд‑дамп схемами, волатильностью или любыми другими притязаниями инвесторов, которые могли пострадать. И они теперь могут сказать, что у вас есть контроль. Почему вы используете его в одном случае и не используете в другом? Почему вы не проверяете всех эмитентов токенов на вашей платформе? Почему вы не предоставляете формы KYC, как на централизованных биржах?
Журнал: THORChain утверждает, что приостановка протокола в мае была инициирована автоматизированной системой и что у них нет возможности блокировать определённые адреса. Если это так, может ли это быть юридической защитой?
Брисов: Возможно. Мы пока не знаем, потому что это ещё не оспаривали в суде. Но любое проявление контроля делает любой DeFi‑проект уязвимее перед возможными претензиями.
Журнал: С другой стороны, протокол мог бы обновить программное обеспечение, если бы захотел, чтобы блокировать определённые адреса. Может ли проект попасть в юридические проблемы за небрежность или халатность, если он не внедрит такие меры?
Брисов: Это зависит от того, как это реализовано с технической стороны. Допустим, есть оракул, который автоматически определяет любой северокорейский IP и блокирует его, и при этом нет человека, который «нажимает кнопку» — «вероятный хакер из Северной Кореи, блокируем». Тогда это приемлемо. Если есть команда, которая контролирует ситуацию и вручную нажимает кнопку: «Мы видим незаконную активность, блокируем эти адреса», — с юридической точки зрения, даже если это сделано во благо сообщества, проект перестаёт быть полностью децентрализованным и лишается защиты, которую дают регламенты вроде MiCA или общие представления SEC и CFTC: если вы полностью децентрализованы, вы не можете нести ответственность за действия участников вашей экосистемы.
Журнал: Технология NEAR называется SHIELD — это автоматизированный процесс, который идентифицирует адреса, связанные с известными взломами в публичных блокчейнах, и автоматически блокирует их доступ к Intents. Означает ли это, что это с большей вероятностью будет признано децентрализованным?
Брисов: Безусловно. Они демонстрируют, что действуют добросовестно и пытаются встраивать защитные меры в свои протоколы. Нет команды комплаенса, сидящей и вручную контролирующей работу. Это умное решение, и мы рекомендуем подобный подход всем DeFi‑компаниям.
Журнал: В феврале 2025 года THORChain отозвала админ‑ключ, который позволял бы основной команде вносить такие единоличные изменения. Учитывая отсутствие админ‑ключа и наличие у них сотни валидаторов, делает ли это их достаточно децентрализованными?
Брисов: Вероятнее всего да, но точно утверждать нельзя. Я бы сказал — да.
Журнал: THORChain не является миксером. Вы можете взять похищенные средства Bitget и обменять их на THORChain, но по выходу они всё ещё будут прозрачно связаны с хакерами Bitget. Как это соотносится с определением отмывания денег? Или это приём краденого имущества?
Брисов: Я не вижу, как их можно привлечь за отмывание денег, потому что даже Tornado Cash, до некоторой степени предназначенный для отмывания средств, показывал, что неизменяемые смарт‑контракты сложно считать собственностью [и избегать санкций OFAC — прим. ред.]. В американском праве вещь либо признаётся собственностью, либо нет. Отмывание денег — это незаконное перемещение собственности через легальные каналы. Вы получаете доходы от противоправной деятельности, это собственность, и вы пытаетесь придать ей вид легальности. Но смарт‑контракты сами по себе не являются собственностью. Вы ими не владеете. Вы их не контролируете. Именно это помогло Tornado Cash выиграть дело против санкций OFAC: они доказали, что не имеют контроля над своими смарт‑контрактами.
Журнал: Взлом Bybit произошёл 18 месяцев назад. Значит ли это, что против THORChain не будет предпринято никаких юридических действий, либо такие дела просто занимают много времени?
Брисов: Это может произойти в будущем, определённо. После дела Bybit они серьёзно открыли себя для потенциальных исков.